Параллельные пространства

Когда я проектирую здание или думаю о городской среде, я всегда обращаю внимание на поверхности и материалы. Стекло со временем мутнеет, металл покрывается патиной, дерево темнеет. Но всё это — не повод считать их «испорченными». Напротив, именно в этих изменениях и проявляется жизнь материала. Архитектор учится видеть красоту в возрасте, а не только в новизне. И, возможно, именно благодаря профессии я перестала бояться стареть сама. С возрастом лицо и тело человека тоже становятся своеобразными «поверхностями», на которых появляются следы времени. Как архитектор я знаю: материал можно сохранять, ухаживать за ним, иногда реставрировать. Пластическая хирургия для меня стала напоминанием о том, что забота о себе — это не отрицание времени, а диалог с ним. В архитектуре реставрация не стирает историю здания, а бережно подчеркивает её. Так и пластическая хирургия может не «замораживать» лицо, а мягко возвращать ему пропорции и гармонию, сохраняя индивидуальность. Когда мы говорим о горо...

Я — архитектор. И если бы я получила по десять рублей каждый раз, когда кто-то сказал: «Ну, ты же любишь всё натуральное, против пластики, наверное?», — то, возможно, смогла бы построить себе небольшой дом где-нибудь на холмах Пьемонта. На самом деле всё наоборот. Моя профессия научила меня тому, что форма — это язык. И как ни странно, именно архитектура помогла мне по-другому взглянуть на пластическую хирургию . Не как на набор «уколов красоты» или отчаянных попыток остановить время, а как на вдумчивую, деликатную работу с формой — почти реставрационную. Архитектура как зеркало времени В профессии мы часто имеем дело с объектами, которые утратили «товарный» вид: облупившиеся стены, растрескавшаяся лепнина, оконные рамы, пережившие шесть поколений. Но ты смотришь на это здание — и видишь в нём характер. Историю. Потенциал. Когда мы приступаем к реставрации, главное — не уничтожить эту историю. Не сделать стерильно-новый фасад, который будет кричать: «Я был построен в 2025-м, но кос...